Что общего между Q-pop и айтысом? Разбираем казахскую современную и традиционную музыку

Сегодня Q-pop — уже целое направление казахстанской музыки, у которого есть свои звёзды, поклонники и продюсерская индустрия. Но десять лет назад появление первой группы, работающей в этом жанре, вызвало в Казахстане настоящий скандал: концерты отменяли, против музыкантов протестовали, а их внешний вид обсуждали едва ли не больше, чем песни. Насколько теперь — спустя годы, после закрепления Q-pop в местной культуре — эта музыка действительно казахская, если её звучание во многом заимствовано у корейского K-pop? И что общего между современными поп-хитами и традиционным айтысом — почему вообще возникает идея об их сравнении? И как музыка, которую когда-то обвиняли в чуждости национальной культуре, помогла молодому поколению по-новому услышать родной язык? Разбираемся вместе с музыковедами и экспертами в материале на Tengrinews.kz. Осенью 2015 года пятеро парней выпустили клип, который выглядел так, будто его сняли в Сеуле. Песня называлась "Айыптама" — "Не вини". Тогда же ЮНЕСКО включило казахско-кыргызский айтыс в список нематериального наследия человечества. Так почти одновременно в центре внимания оказались два очень разных явления: древний айтыс и современный казахский поп. Айтыс строится на импровизации: акыны соревнуются в остроумии, отвечают друг другу стихами и поют под домбру — инструмент, на котором в основном держится традиционная казахская музыка. Q-pop звучит как музыка, собранная по западным лекалам: в основе обычно ровный бит, синтезаторы, элементы электроники и хип-хопа. Мелодия в Q-pop опирается на привычные мажор и минор, а не на лады, характерные для традиционной казахской музыки. Гармония тоже довольно стандартная: аккорды сменяют друг друга по базовой схеме, а не строятся вокруг бурдона — непрерывно тянущегося звука, как в домбровой музыке. Той группой, напоминавшей K-pop, были Ninety One. С тех пор в Казахстане возникло много похожих бэндов и исполнителей — Black Dial, Ziruza, ALPHA, T'OI. Всех их принято относить к одному музыкальному направлению — Q-pop. Вокал с автотюном (технология цифровой обработки голоса), рэп в куплетах и запоминающийся припев — такой подход во многом пришёл из корейской поп-музыки. Из национального в звуке, по сути, только язык, на котором поют, и изредка сэмпл домбры, вставленный поверх бита. Но сводить казахское в Q-pop только к этому было бы слишком просто. Национальная идентичность проявляется в текстах, образах артистов и темах, о которых они говорят. Задолго до Если посмотреть на историю казахской поп-музыки внимательнее, Ninety One окажутся далеко не у самого её начала. Об этом не раз говорила Наргиз Шукенова, племянница Батырхана Шукенова: "Сказать, что поп-музыка началась с Ninety One, неточно. Даже в советское время она черпала вдохновение из западных групп, таких как The Beatles, Depeche Mode и Earth, Wind & Fire". Одним из самых заметных явлений в казахстанской поп-музыке был, конечно же, Батырхан Шукенов, фронтмен группы A'Studio, которая в начале девяностых стала важным элементом не столько казахстанского, сколько российского музыкального поля. Но пел он в основном по-русски, а национальных мотивов в его главных хитах почти не было. Огромный успех — и почти никаких признаков того, откуда он родом. Однако дальше произошло то, что действительно изменило казахскую музыку. В 2000 году Шукенов ушёл из группы и сознательно развернулся к этнической музыке. Через два года вышел его первый казахскоязычный сольный альбом "Отан Ана", записанный вместе с композитором Куатом Шильдебаевым, а песня "Гүл Алматы" из него со временем стала неофициальным гимном южной столицы. Шукенов соединил современное звучание с национальными мотивами. Конверт и марка, выпущенные "Казпочтой" в 2020 году. Изображение является общественным достоянием Журналист, музыкальный критик и радиоведущий Роман Райфельд называет Шукенова следующей ступенью казахстанской поп-музыки после Розы Рымбаевой: "Она создала стандарт. Батыр развил его дальше — привнёс в казахскую поп-музыку мастерство, фирменность, универсальность, и впервые, пожалуй, на моей памяти казахский язык в поп-музыке зазвучал настолько круто и органично, на мировом уровне. Это уже не без заслуги Куата Шильдебаева и Рината Гайсина, которые создавали вместе с Батыром альбом "Отан Ана". До сих пор на нашей сцене не появился человек, который мог бы стоять хотя бы где-то поблизости с ним". Называть эти песни новым фольклором Райфельд, впрочем, не спешит: "Фольклором они не стали, конечно. А вот новым золотым стандартом, пожалуй, да. Другой вопрос, что никто этим стандартом сегодня не пользуется, что очень плохо". Была у Шукенова и ещё одна особенность. Его тонкий лирический тембр и непривычная для сцены того времени эмоциональная открытость помогли изменить представление о том, каким должен быть мужчина на казахской сцене. Отголоски этого заметны в образе более поздних артистов вроде Moldanazar, jeltoksan и SALSERI. Задолго до серёжек и макияжа Ninety One именно Шукенов показал, что казахский мужчина на сцене может быть не только батыром, но и тонко чувствующим человеком. Слушаем Q-pop и традиционную музыку внимательно Чтобы понять, насколько далеко Q-pop ушёл от традиционной казахской музыки, сначала стоит разобраться, как устроена сама эта традиция. Домбра — инструмент с двумя струнами, которые обычно настраивают в кварту. Звуки открытых струн и есть те самые бурдоны: они могут звучать попеременно, а иногда и одновременно, как в кюях Курмангазы. В казахской домбровой музыке есть разные исполнительские стили, например: - төкпе — энергичный, с ударной техникой и быстрым движением мелодии; - шертпе — более лиричный, щипковый, с тонкими мелодическими переходами. В традиционной музыке мелодия может развиваться вокруг опорных звуков, и привычная для современной поп-музыки последовательность аккордов здесь не обязательна. "Оба эти тона (звуки открытых струн домбры — прим. редакции) выступают в качестве опорных, но и в других регистрах они формируют свои эквиваленты, октавные, квинтовые опоры, которые являются временными. Мелодия формируется вокруг этих опор. Нет там аккордов или их смены, как в поп-музыке, которая ориентирована на европейскую музыку", — объясняет музыковед, доктор искусствоведения, профессор и эксперт от Казахстана в Международном совете по традиционной музыке Сауле Утегалиева. А вот расхожее представление о том, что казахская музыка построена на пентатонике, — скорее упрощение. "В казахской народной музыке в основном используется диатоника и хроматика. Пентатоника — только отдельные её элементы в домбровых кюях Таттимбета и его учеников, отчасти Жетысу, а также у казахов Китая и Монголии", — продолжает Утегалиева. Теперь послушаем Ninety One. Например, в песне "Ah! Yah! Mah!" хорошо слышны электронные ударные, синтезаторы, бас и ровный ритм. Гармония при этом типовая — такие ходы можно услышать в огромном количестве поп-хитов. Самый известный пример — последовательность I–V–vi–IV, то есть тоника, доминанта, шестая ступень и субдоминанта. Ритм тоже отличается от традиционного кюя: вместо гибкого движения обычно звучит ровный электронный бит, под который удобно читать рэп и петь припев. А если в аранжировке и появляется домбра, чаще всего она лишь украшает уже готовое поп-звучание. Разница примерно такая же, как между человеком, который говорит на родном языке, и человеком, который вставляет в английскую речь одно казахское слово для колорита. По мнению Утегалиевой, одной домбры здесь мало — дело в самой мелодии: "Недостаток современных поп-композиций в том, что сама песня по своему интонационному строю — не казахская, а текст — казахский, а поэтому включение домбры не спасает инородность самой песни". Чтобы традиция действительно зазвучала, песня, по её словам, должна быть ориентирована "не на европейскую музыку (у которой другие закономерности), а на казахский мелос" — то есть на мелодический строй самой традиции. И привнести национальный колорит может "не электродомбра, а обычная традиционная домбра". Этно-рок-трио Ulytau как раз строит музыку на сочетании скрипки, электрогитары и живой домбры, сохраняя связь с традиционными казахскими ладами. Но это другая ветка — музыкально гораздо более радикальная и устроенная совсем не по законам идол-индустрии. Выходит, что один из самых "казахских" по звуку проектов в стране — вообще не Q-pop. Казахская музыка на экспорт "Экспортность" — скользкое слово, но чтобы разобраться, как именно музыка добивается успеха за рубежом, по словам экспертов, нужно выделить четыре основных механизма. - Первый — почерк. Для выхода на международный рынок важно создать собственный стиль, по которому артиста можно узнать среди сотен других. - Второй — система. K-pop, а вслед за ним и Q-pop, продают не просто музыку, а целый конвейер (или — более привычное для музыки понятие — "фабрику"), в который входят обучение именно такому стилю, кастинги и продюсерский контроль над каждым артистом — от цвета волос до согласования слов в интервью. Казахстанский продюсерский бизнес не стоял на месте все эти годы: вслед за пионером JUZ Entertainment, основанной в 2014-м, появились YB Entertainment, Moon Entertainment, Trend Entertainment, Eighty Eight Entertainment, MM Entertainment и DEM Entertainment. Семь компаний, работающих с Q-pop, на один небольшой рынок — не так уж и мало для жанра, которому чуть больше десяти лет. Впрочем, корейскую модель Казахстан перенял лишь частично. Сымбат Жоламанова, докторант (PhD) Университета иностранных языков Ханкук в Сеуле, изучающая влияние корейской культуры на казахстанское общество и феномен Q-pop, перечисляет, чего пока нет: "У нас нет крупных агентств с многолетней системой стажёрства, нет такой развитой фан-индустрии с фан-клубами, мерчем и регулярными встречами с поклонниками, нет и инфраструктуры, ориентированной на экспорт музыки. Продвигать Q-pop полностью по модели K-pop вряд ли получится: казахстанский рынок сильно отличается от корейского и по поведению аудитории, и по размерам". - Третий — голос. Иногда достаточно одного настоящего таланта, чтобы выйти на большую международную сцену. Продюсерская команда здесь вторична: голос продаёт себя сам. Лучший пример — Димаш Кудайберген: в 2017 году он выступил в китайском шоу Singer, которое собирает до 95 миллионов зрителей за один эфир. Домбра (перед песней "Дайдидау" он сыграл кюй Курмангазы "Адай") и национальный костюм тогда на сцене, конечно, были, но работали они скорее как дополнительный штрих аутентичности: голос наверняка справился бы и без них. - Четвёртый — ассимиляция. Как уже говорилось, таков путь A'Studio времён Батырхана Шукенова, ещё до его поворота к этнике: для того чтобы русскоязычная аудитория приняла их, им пришлось стать её частью. В отличие от Q-pop с его казахским языком и Димаша с его домброй, там национальная идентичность была не главным — как раз наоборот: чем меньше она была заметна, тем проще было, так сказать, "вписаться". Но узнаваемого музыкального почерка, который сам по себе вывел бы казахстанскую поп-музыку на мировой рынок, пока, похоже, не слышно. С этим согласен и Роман Райфельд: "Своего узнаваемого звука я пока не слышу в наших песнях. Слышу звук, который можно услышать фактически в любой стране мира. Глобализация. Наверное, это нормально". Действительно, это не все и не всегда считают проблемой. Жоламанова напоминает, что и сам K-pop звучит не слишком "по-корейски". "Его звучание мало что говорит о традиционной Корее: это смесь американского попа, хип-хопа, R&B и электронной музыки. Корейское в нём передаётся через язык, визуальный образ, хореографию и саму систему работы с артистами, а не через какой-то особый национальный звук", — говорит музыковед. Куда важнее, по её словам, зацепить слушателя с первых секунд: в эпоху TikTok хук (яркий, запоминающийся элемент музыкальной композиции, который сразу привлекает внимание слушателя и заставляет возвращаться к песне — прим. редакции) и вирусный челлендж значат больше, чем страна, из которой приехал артист. А главным отличительным знаком Q-pop становится язык: "Даже если аранжировка вполне глобальная, казахский текст сразу делает песню узнаваемой и выделяет её среди остальной музыки". Выходит, система у жанра уже есть, сильные голоса в стране тоже есть, а со своим звуком вопрос остаётся открытым: то ли его ещё предстоит придумать, то ли он и вовсе необязателен, если у тебя есть язык. К тому же экспорт — далеко не единственная мера успеха. Иногда музыка покоряет чужую аудиторию, иногда помогает слушателям по-новому открыть язык, а иногда просто звучит на каждом тое в собственной стране. Роман Райфельд и вовсе считает, что гнаться за зарубежной славой не стоит. "Не нужно казахстанским артистам быть известными за рубежом. Это что — цель жизни? Можно и нужно делать качественную интересную музыку прежде всего для своих слушателей, для своего рынка. И если тебе удастся создать что-то универсальное для целого мира, только тогда ты можешь быть потенциально интересен за рубежом. Но нужно ли это?" — задаётся он вопросом. Возьмём для примера той-поп — поджанр казахстанской эстрады, созданный специально для свадеб, юбилеев и банкетов (продюсер Ninety One Ерболат Беделхан, кстати, придумывал Q-pop как раз как альтернативу той-музыке, которая, по его словам, три десятилетия вытесняла всё остальное), — и его главную звезду. Кайрат Нуртас выступал и за границей: месяцами гастролировал в Китае, давал концерт в Москве. Но, как он сам признавался в интервью, на эти концерты приходили "в основном наши соотечественники". Свою задачу Нуртас формулировал так: "Моё дело — это петь и радовать своими песнями мой народ". А той-песни, по его словам, — "это вся жизнь для казаха". Q-pop: кто тут у нас? Как мы уже разобрались, Ninety One — не единственные представители Q-pop, а лишь самые заметные и самые живучие. За десять лет через индустрию прошло больше десятка групп, и, откровенно говоря, большинство из них даже не успело толком закрепиться в памяти слушателя, прежде чем распалось. Но многие и остались. ALPHA дебютировали в 2021 году. Их первый сингл "Seni oilai" слушатели помечают тегами trip-hop, downtempo, electronica, chillout — то есть звук здесь гораздо более атмосферный и меланхоличный, чем энергичная танцевальная музыка. Темп ниже, а баллады ближе к R&B. При этом, по словам самих участников, они не считают себя Q-pop-группой и называют себя просто музыкальным коллективом. Получается любопытное расхождение: слушатели и музыкальные каталоги записывают ALPHA в Q-pop, а сами участники — нет. Хороший пример того, что Q-pop как ярлык держится скорее на слушательском восприятии, чем на самоидентификации артистов. T'OI — женская группа лейбла JUZ Entertainment, которая исполняла более привычный для Q-pop дэнс-поп с синтезаторами; по звуку она была ближе к ранним Ninety One, чем к меланхоличным ALPHA. Впрочем, долго эта история не продлилась: группа дебютировала в октябре 2023-го, а к лету 2024-го её путь закончился. Black Dial — бойз-бенд лейбла YB Entertainment, чей дебютный клип в апреле 2017-го набрал миллион просмотров за месяц. По звуку это был довольно танцевальный и ритмичный Q-pop — таким жанр был на старте, когда казахстанские группы ещё во многом ориентировались на K-pop. Дальше список становится всё длиннее и грустнее: 10iz, Madmen, Divine, Crystalz, Red Blaidd, Blast Boys и ещё с десяток названий. Почти все звучали примерно одинаково, и почти все уже распались. "K-pop у нас — это просто ответ на мировой тренд и мощность этого направления в мире. Одинаковые группы, очень многочисленные, одинаковые песни, одинаковый лук и прикид. Это скорее аналог социальных сетей в музыке. Просто мода. Когда-нибудь пройдёт, будет модным что-то другое", — так Роман Райфельд описывает моду на корейский формат. Среди сольных артистов выделяется Ziruza. У "принцессы Q-pop", как прозвали её фанаты (а на Eurasian Music Awards в 2019 году её и вовсе назвали "королевой Q-pop"), редкий для жанра бэкграунд: она училась играть на кобызе задолго до поп-карьеры. Вот только в её треках этот инструмент толком не слышен. Звучит она в том же стандартном поп-продакшне, что и все остальные, а вся её традиционная подготовка остаётся лишь фактом биографии. Это хороший пример разрыва между тем, что артист умеет, и тем, что от него требует формат. Из остальных сольных имён на сцене — Ayree, Malika Yes, Kyle Ruh, ARShAT, Qurmash Makhan и другие. По звуку все они держатся примерно в одной нише — между R&B-балладой и танцевальным попом, — и пока ни один не стал по-настоящему заметным голосом жанра, считают музыковеды. В августе 2025-го появилась iONE! — новая женская Q-pop-группа Баян Алагузовой и JUZ Entertainment. В её составе оказались и бывшие участницы T'OI. Только собирали группу уже не быстрым кастингом, как многие другие, а через одноимённое survival-шоу на YouTube. Отбор артистов, конечно, усложнился, но музыка осталась прежней — такой же, как десять лет назад. Q-pop или просто певец: попробуй отличи А чем обычный казахстанский певец отличается от того, кто действительно делает Q-pop? Есть лишь набор признаков, которые обычно совпадают: артиста готовит продюсерская команда, он поёт по-казахски, у него есть яркий образ и клипы, вокруг него уже есть фанаты и сам он не против, чтобы его называли Q-pop. Но стоит начать перечислять конкретные имена, и схема сразу трещит по швам. - Например, группа Orda, солистом и сооснователем которой был будущий продюсер Ninety One Ерболат Беделхан, работала в похожем стиле, только раньше и без модного ярлыка; их тогда называли просто "фриками". - Димаш — сильный вокалист без всякой идол-системы за спиной. - Лейбл Qazaq Indie и его главный герой Samrattama с проектом Barsakelmes говорят о деколонизации через трагедию Аральского моря — это уже не игра с айдентикой и не коммерция, а совсем другой путь. - А Ulytau, о которых шла речь выше, — отдельная вселенная, где домбра — не сэмпл для красоты, а полноценный первый голос. Границы нет, есть спектр. Музыковед Сымбат Жоламанова видит в размытых границах скорее плюс: "Сейчас мы наблюдаем своего рода ренессанс казахстанской музыки: появляются новые форматы, новые артисты, андеграунд, которым не нужно вписываться в устоявшиеся рамки, будь то K-pop, Q-pop, эстрада или тойская музыка. Сегодня эти границы сильно размыты, и в этом как раз плюс: у наших артистов много свободы для творчества". Серьги и батыры Но самое резонансное событие в истории Q-pop было связано вовсе не с текстами песен, а с внешним видом. Оно произошло 10 лет назад. Представления о том, как должен выглядеть казахский мужчина, довольно устойчивы. А тут пятеро парней с крашеными волосами, в серьгах и с подводкой на глазах! Неудивительно, что не вся страна это оценила. И это не фигура речи: осенью 2016-го в Актобе местные артисты, которые назвали себя "представителями творческой интеллигенцией", требовали отменить концерт Ninety One. Они писали жалобы в акимат с требованием запретить выступление, потому что ребята "красят волосы и делают яркий макияж". Организаторы потом заявили, что их вынудили отменить шоу. Похожие истории случились в Шымкенте, Жезказгане и Кызылорде. Продюсер группы Ерболат Беделхан держался на удивление спокойно: в документальном фильме "Петь свои песни" он говорил, что заранее предупреждал ребят и их семьи, что будет много негатива, но отвечать агрессией на агрессию нельзя, потому что люди просто не понимают, что перед ними искусство. А вот фанаткам было не всё равно: в том же Актобе они записывали коллективные видеообращения к акиму области с просьбой концерт не отменять. Но этот конфликт был не только про банальное "консерваторы против молодёжи". Такая эстетика, похоже, отвечала на вполне конкретный запрос молодых казахстанок: им хотелось видеть на сцене другой — более мягкий и современный — тип мужчины. Впрочем, дело не только во внешнем виде. Так, социолог Серик Бейсембаев в том же документальном фильме сказал, что группа помогла казахскоязычному поколению Z осознать себя. Музыковед Сымбат Жоламанова, изучающая феномен Q-pop, ставит артистам, работающим в этом жанре, в заслугу то же самое: "Артисты работают над звуком, а через произношение и креативность текста показывают богатство и пластичность казахского языка. И для многих слушателей, в том числе для молодёжи в самом Казахстане, это стало поводом заново открыть для себя родной язык". Возможно, в этом и главный парадокс Q-pop: жанр, в котором пели по-казахски, обвиняли в недостатке национального из-за крашеных волос и серёжек. Чтобы считаться казахским, искусству, судя по всему, мало говорить на казахском языке — нужно ещё и выглядеть так, как эту культуру привыкли видеть. Но раз уж визуальное высказывание оказалось настолько громким, интересно, о чём в этот момент говорили сами тексты песен. Любовь? Протест? Или что-то более конкретное? Между строк Главная тема песен Q-pop — разумеется, любовь. У Ziruza в песне "Қиын / Оңай" поётся о чувствах, которые не оценили. Строка "мені сүю қиын бірақ әрі оңай" ("любить меня трудно, но и легко") звучит в припеве снова и снова, а в финале героиня просто отпускает человека, который не смог найти ключ к её сердцу. Песен про влюблённость, разочарование, расставание в жанре много, и это, в общем, обыденная для поп-музыки тематика, рассчитанная в первую очередь на подростковую и молодую аудиторию. Следом идут темы потяжелее: тексты про внутреннюю борьбу, страх не соответствовать ожиданиям, поиск себя — что-то более тревожное, близкое к депрессии и неуверенности. Дебютная песня Ninety One "Айыптама" как раз из этой категории, ведь в ней говорится о страхе быть обвинённым и осуждённым. А дебютный сингл Black Dial называется "Сөйле" — в переводе с казахского буквально "говори". Песня построена вокруг темы молчания и желания быть услышанным. Этот мотив позже подхватит T'OI — вся их недолгая дискография превратилась в разговор о языке и речи (по-казахски и то и другое — "тіл") — Tilim, Tilsiz, Boi tili, Tildesu. Выходит, тема немоты и поиска голоса то и дело всплывает у разных групп, просто каждый раз в новых словах. В конце 2020-го вышел Taboo — трек, в котором были отсылки к Оруэллу и Хаксли, а речь шла о коррупции и самоцензуре. Reuters тогда написал, что казахстанские поп-звёзды нарушили табу на политические тексты. Итак, большинство артистов поют про любовь, часть — про внутренние переживания и поиск голоса в прямом и переносном смысле, а некоторые решаются открыто говорить о проблемах общества. Собственного звука Q-pop так и не нашёл: бит, синтезаторы и аккорды в нём по-прежнему глобальные. Зато то, на чём держится айтыс, — живое казахское слово — жанр сохранил и сделал модным. Возможно, в этом и есть его национальное: не в домбре поверх бита, а в том, что целое поколение снова захотело петь и слушать на родном языке. Автор: Сымбат Имашева, студентка, 14 лет профессионально занимается вокалом, играет на скрипке и фортепиано, участница проектов "Голос. Дети" и "Х фактор".